Алексей (argoriec) wrote,
Алексей
argoriec

Categories:

Космическое Раскрытие – 6: Взаимоотношения людей с инопланетянами

Интервью Эмери Смита с Рэнди Крамером

Вторник, 17 сентября 2019 года


Часть 1.




Э.С.: Сегодня на программе Космическое Раскрытие с нами Рэнди Крамер. В период активной службы вне планеты он общался с разными гуманоидными инопланетными расами. Рэнди, добро пожаловать на программу.



Р.К.: Спасибо за приглашение, Эмери.

Э.С.: Со сколькими разными инопланетными видами Вы общались? Я имею в виду гуманоидные виды.

Р.К.: Это весьма конкретный вопрос. Возможно, одно из самых классных, потрясающих событий, в которых мне посчастливилось принимать участие, происходило тогда, когда я был пилотом космического корабля Наутилус. Время от времени мы перевозили группы послов из дипломатических корпусов, которые поднимались на борт и… Мы сопровождали их на Межгалактическую Космическую Станцию, находившуюся на орбите Юпитера. Поскольку, по существу, я оказывался единственным офицером, прошедшим специальную подготовку в качестве бойца морской пехоты, я принимал участие во встречах в роли парня “на всякий случай”.

Хотелось бы подчеркнуть, что то были миссии в места, которые… В общем, не похожие на инопланетный бар, где в любой момент могла вспыхнуть драка. Место встречи представляло собой регулируемую территорию сообщества, где собирался ряд видов, которые и вели переговоры. Поэтому я никогда не был востребован как парень “на всякий случай”. Но все же всегда их сопровождал.

Основное помещение внутри космической станции имело больше 1,6 км в диаметре, с окнами от пола до потолка. Высота составляла от 21-го до 24-х метров. Полный обзор на 360°. В целях удовлетворения потребностей разнообразных видов, способных приходить туда и вести переговоры, в сооружении использовались световые генераторы твердой голографии. Разница между мягкой и твердой голограммой состоит в том, что: на твердой голограмме вы можете сидеть. На мягкой голограмме сидеть невозможно.

В общем, создавались все условия для ведения переговоров. Я имею в виду, основные условия, такие как стол, со стульями по сторонам, если это было все, что требовалось. В зависимости от видов, ведущих переговоры друг с другом, а именно, разницы в росте, в окружающей среде (жидкая ли она или газообразная), носят ли они экологические костюмы или нет, условия для ведения переговоров могли воспроизводиться экспромтом, а затем исчезать так же быстро, как появлялись. По существу, это был просто компьютерный код, создававший твердые голограммы.

Я бы сказал, что все время помещение было заполнено на одну, две трети, а иногда полностью. В общем, это было очень занятое место. Самые маленькие инопланетные виды, с которыми я когда-либо вступал в контакт в том помещении, были ростом 40,5 см, самые высокие – свыше 15 м. Встречались гуманоидные и негуманоидные виды, например, головоногие, амфибии… Короче говоря, виды, развившиеся из всех жизненных форм, о которых вы бы могли подумать. Я лично сидел за столом вместе с дюжиной разных инопланетных видов.

Хотя стоит упомянуть, что в те времена, я, бывало, находился на расстоянии 14 м от ста разных инопланетных видов. Поэтому Ваш вопрос весьма провокационный. Полагаю, Вас интересовали сугубо гуманоидные виды? Возможно, их было всего полдюжины, во всяком случае, меньше дюжины.

Э.С.: Были ли они более сознательными или разумными, чем мы?

Р.К.: Я бы сказал, имелся обширный набор сопоставимых данных. Одни виды оказывались немного более развитыми, чем мы, другие менее. Все зависит от того, что вы сравниваете, и с чем. Видите ли, существует неоправданное допущение, что другие виды намного более развитые, чем мы, хотя бы только потому, что они способны совершать космические путешествия. Хотелось бы подчеркнуть, что дело совсем не в этом.

Космическая технология, космические корабли не гарантируют того, что вы самые умные виды в микрорайоне. Они ведь могли не изобретать космическую технологию сами. Кто-то получает ее откуда-то еще. Мы ведь получили ее откуда-то еще. Поэтому, честно говоря, существует множество вариаций.

Э.С.: Я рад, что Вы затронули эту тему, поскольку в данном вопросе существует серьезное недопонимание: “Ох, это же инопланетяне. Они – супермены галактики”. А это не так.

Р.К.: Совсем не так. (Смеется)

Э.С.: Знаете, это просто наше будущее. Наше. Понимаете, что я имею в виду?

Р.К.: Безусловно.

Э.С.: Понимаете, что я пытаюсь сказать?

Р.К.: Да.

Э.С.: Знаете, я многократно поражался. Я мыслил примерно так: “Вы просто неверно произнесли слово. Или, возможно, он телепатически общается со мной некорректно”. Но подобные ошибки совершают все, особенно когда входят в это измерение. Вы подпадаете под действие законов этого измерения. Ладно. Вы упоминали о существовании тысяч видов и разных типов форм.

Р.К.: О, да.

Э.С.: Могли ли Вы общаться с другими видами?

Р.К.: О, да. Безусловно. Повторяю, в помещении создаются все условия для ведения переговоров. Скажем, при наличии языкового барьера, к вашим услугам разнообразные средства для перевода. В одних случаях, в качестве вербального переводчика выступает реальное биологическое существо. В других, физическое биологическое существо осуществляет псионный перевод.

Кроме того, имеется и универсальный переводчик-компьютер – ящик, стоящий на столе. Вы говорите, а ящик переводит сказанное на нужный язык. То есть, в нашем случае, они говорят, а ящик переводит сказанное на английский язык. А еще, можно надеть небольшой, ну, как бы, обруч, который будет выступать в роли псионного коммуникатора. Если другие заинтересованные виды достаточно развиты псионно, они способны поддерживать разговор. Вы ведь знаете, что псионное общение можно вести без всякой дополнительной аппаратуры.

Э.С.: Какова природа взаимодействия на космической станции? Я имею в виду, какой была ваша программа?

Р.К.: Общение с другими видами включало все, начиная с первой беседы с ними. Мы просто встречались, то есть, наши послы встречались с их послами, садились и начинали расспрашивать: “Откуда вы? Мы – представители Земли. Вот как выглядит наша планета. А ваша?” То есть, в принципе, это напоминает общение с кем-то из другой страны, о которой вы хотите узнать. “Ох, что вы любите есть? Что предпочитаете слушать? Каково ваше искусство? Какова ваша история? Политика? Экономика? Чем вы торгуете? Имеется ли у вас избыток товаров, которыми вам бы хотелось поделиться или торговать с нами? Что нужно вам, что у вас в дефиците, а у нас в избытке?”

В общем, что-то вроде ознакомительной беседы, которая, определенно, могла бы вылиться в предварительный договор и переговоры о контрактах. Потом мог заключаться окончательный договор или подписываться реальный контракт, по которому мы бы получали определенное количество редкоземельных элементов, или военного оборудования, или пива, или одежды. Взамен они бы обеспечивались определенным количеством наших минералов, или элементов, или технологией, или пищей, или одеждой. Честно говоря, мы делаем лучшее пиво, чем кто-либо другой в галактике.

Э.С.: Только что я собирался задать вопрос, почему именно пиво? Вы ведь упомянули одежду и пиво.

Р.К.: Ну, первое, что важно знать,… Пиво – не наше изобретение, не так ли? Как рассказывает история Земли, брожение и производство пива принесли сюда боги древности. Вы ведь знаете, когда мы говорим “бог древности”, мы имеем в виду инопланетного астронавта, прибывшего откуда-то еще. То есть, именно инопланетяне одарили нас идеей брожения, пивоварения, виноделия и технологией их изготовления. Полагаю, именно это ускользает от множества людей. Повторяю, когда люди заранее предвзято допускают, что все другие виды намного более продвинутые и потому делают все лучше нас, они не принимают во внимание творческий компонент землян.

Да, есть виды, которые что-то делают, но когда их продукция ломается, они ее не чинят. Это те самые виды, которые летают на космических кораблях Модели Т или Модели А. Они летали на них тысячи лет. В этом смысле, мы очень редкий вид. Мы не успеваем что-то изобрести, как уже через пять минут думаем: “Ладно, в следующий раз я улучшу это, усовершенствую то и попробую применить нечто лучшее”.

Оказывается, что за века и тысячелетия… В общем, мы узнали их рецепт брожения и пивоварения, но всегда стремились сделать пиво лучше, лучше и лучше. Поэтому облагородили процесс так, что он выходит далеко за пределы сложности подобного процесса у многих других видов. А все потому, что другие виды останавливаются на достигнутом: “Эх, пиво достаточно хорошее. Ну и что, что это медовуха? Нас это устраивает”. Вот так и оказалось, что мы делаем самое лучшее пиво.

Насколько я обнаружил, отсутствие творческого компонента скорее свойственно разным биологиям, чем нет, поэтому в этом смысле они очень отличаются от нас. Но они так же, как и мы реагируют на алкоголь и на другие соединения, которые мы потребляем, курим и все такое. Да, в большинстве случаев мы изначально получали что-то от других видов. И, конечно, есть виды, которым нравится пить, курить травку и делать что-то еще. Но, как выясняется, именно мы делаем самое лучшее пиво, по сравнению с другими. Вот почему инопланетяне предпочитают именно его.

Э.С.: То есть, это чисто для развлечения?

Р.К.: Да, им нравится расслабляться и выпивать.

Э.С.: Насколько Вы знаете, имеется ли что-то вроде Галактического Парламента или Галактической Федерации?

Р.К.: Да, существует ряд учреждений и организаций, созданных по разным причинам. Лично я знаю о наличии Межгалактического Совета и Межгалактического Сената, это добровольный процесс. Миры участвуют в них добровольно. Никакого насильственного участия. Большинство политических решений тоже не принимаются насильственно. Все политические решения принимаются именно Межгалактическим Советом.

Появляются послы и говорят: “Эй, в последнее десятилетие мы серьезно обсуждали это между собой, и выдвигаем следующую политическую идею”. Затем все, согласные с представленной идеей, могут решать, желают ли они осуществления предложенной политики или нет. Если вы думаете, что политика здесь на Земле слишком сложная и по большей части беспорядочная, тогда вас не удивит, что в некоторых случаях межгалактическая политика еще более грязная.

Знаете, демократия – это такая путаница. Да, если у вас имеется диктатура, небольшая группа людей, доминирующая над всем, что делают другие люди, иногда это может упростить ситуацию. Но обычно диктатура не упрощает жизнь. Вот с чем мы часто сталкиваемся даже в Межгалактическом сообществе: когда все собираются для принятия демократических решений, ситуация улучшается. И все же, иногда демократия ничего не проясняет. Она беспорядочная.

Люди вынуждены спорить. Существуют разногласия. “Я хочу то-то и то-то. Я не желаю того-то. Я не хочу, чтобы у вас было что-то. Мне нужно это”. Разброд и шатания продолжаются какое-то время, прежде, чем люди приходят к такому соглашению, с которым все могут жить.

Э.С.: Вы когда-нибудь вступали в личные отношения с инопланетянами?

Р.К.: Дайте определение. Что Вы имеете в виду под “личными отношениями”?

Э.С.: Ну, скажем, Вы когда-нибудь встречались… вступали в любовные отношения с инопланетянками?

Р.К.: Да. Моя любимая принадлежала к гуманоидным видам, обитавшим в системе Кассиопеи. Они очень-очень похожи на нас. Пожалуй, самое главное отличие – глаза. У нас круг внутри круга. У них внутри круга вихрь.



И язык у них немного другой. Когда они говорят, у них вибрируют носовые пазухи. Я имею в виду, что у нас вибрируют другие воздушные полости.

Мою любимую звали Ниха. Ее отец был целью высокой важности, которую нам пришлось извлекать из одного из их колониальных миров, подвергшегося агрессии. Нам удалось вернуть его назад. Когда мы вернулись обратно, я получил разрешение командира базы сопровождать его домой. Семья была настолько взволнована его возвращением, что в знак благодарности пригласила меня на обед. Приглашения следовали одно за другим, и вскоре мы стали хорошими друзьями. Его дочь… В общем, мы вступили в романтические отношения. Да, все было как в сказке. Я очень по ней скучаю.

Э.С.: Как это работает?

Р.К.: Мы очень совместимы биологически.

Э.С.: Очень.

Р.К.: Вот так это работает. Полная биологическая совместимость.

Э.С.: Я много об этом говорю. Возможно, Вы тоже размышляли над тем, что смешение видов в галактике просто потрясающее.

Р.К.: О, да. Хотя это один из вопросов, над которым я особо не раздумывал, и которым никогда не забивал голову. Но чем больше времени я проводил в команде послов, тем чаще вставал вопрос о совместимости. Дело в том, что существуют два вида совместимости. Первый – биологическая совместимость, позволяющая деторождение, то есть, способность сексуального взаимодействия и последующего появления потомства. И еще имеется такая совместимость, когда часть вас соединяется с частью меня, и все в порядке. Оказывается, такое взаимодействие и такая связь… Многие виды способны соединять части себя. Я не знаю, как еще это можно объяснить.

Э.С.: Это самый лучший способ выражения. Есть ли у Вас с Нихой или с любой другой инопланетянкой дети?

Р.К.: Да, у нас есть сын.

Э.С.: Он похож на вас обоих?

Р.К.: К сожалению, мне пришлось покинуть планету, когда он был еще младенцем. Поэтому, честно говоря, я не знаю, как он выглядит сейчас. Я не уверен в том, насколько он похож на меня или на Ниху.

Э.С.: Интересно, как бы он вписывался в общество, являясь наполовину человеком?

Р.К.: Когда речь идет о социальных проблемах или проблемах взаимодействия, их общество отличается очень широкими взглядами. Семья Нихи буквально сдувала с меня пылинки. Расширенная семья очень меня любила, относилась ко мне весьма дружелюбно и обращалась со мной как с одним из них, приглашала меня к себе, как одного из них. По правде говоря, это было чудесно.

По существу, это не были запрещенные взаимоотношения, ни с ее стороны, ни с нашей. На той планете я не являлся единственным земным солдатом, который обзавелся любимой девушкой и родил гибридного ребенка. Мы оставили после себя какое-то количество таких детей. Конечно, в этой связи проводились кое-какие исследования. В частности, я узнал об одном, прежде чем отбыл. Никто никого не упрекал в неверном проведении исследования. Просто требовалось больше данных и информации.

Конечно, хотелось бы думать, что мой сын рос, будучи принят в общество, и не просто принят. Полагаю, его рассматривают как обладающего уникальными качествами и уникальными характеристиками. Ведь у него моя ДНК. Повторяю, это культура, которая предпочитает брать все самое лучшее в человеке и находить для него наилучшее место в их обществе. То же самое делается и для моего сына. Какими бы ни были его таланты, желания и намерения, чем заниматься в жизни, общество сделает все, что в его силах, чтобы найти ему место, где он будет счастлив. Подобным образом они поступают всегда.

Э.С.: Скажите, Ваши командиры поощряли или, наоборот, не одобряли связи с…?

Р.К.: Нет, вовсе нет. Их все устраивало. Основным критерием было уважение к культурным стандартам и культурным нормам общества. При взаимодействиях с рядом видов не приветствовались лишь такие общения, которые считались дисфункциональными, вредными, нездоровыми и насильственными. Нас всегда заранее осведомляли о том, что приемлемо, а что нет. Повторяю, это не обязательно поощрение или осуждение, одобрение или запрещение что-то делать. Нам не приказывали: “Вперед и с песней”. Наоборот, говорили: “Мы собираемся пробыть здесь какое-то время. Мы внедряемся в систему. Если вы вступаете во взаимоотношения с кем-то, вот кое-что, что вам следует принимать во внимание”.

Э.С.: Скажите, а любовь там ощущается так же эмоционально, как у нас на Земле?

Р.К.: В зависимости от видов. Я встречал виды, обладающие, по крайней мере, таким же уровнем развития и понимания, как и мы, если не выше. А вот инсектоидные виды – это хороший пример существ, обладающих низким эмоциональным… Как бы это выразиться? Они являются низко…

Э.С.: Низкая вибрация, частота?

Р.К.: Да. Просто они не очень эмоциональны. Конечно, они обладают эмоциями, просто не очень эмоциональны. Их концепция любви больше рациональна, чем основана на чувстве. Тем не менее, полагаю, они понимают подобную концепцию. В общем, виды, обладающие более сильным эмоциональным ощущением себя, своей семьи или своей культуры, могут очень глубоко чувствовать любовь к семье, партнеру, своей планете, другим видам и цивилизации. Поэтому я бы сказал, что в некоторых случаях они так же эмоционально развиты, как и мы, а иногда даже больше.

Э.С.: Сталкивались ли Вы со сверхчувствительными видами, когда Вас предупреждали быть с ними осторожнее, потому что…?

Р.К.: Да. Как-то раз, на Межгалактической Космической Станции проходило общение, когда из-за сверхчувствительности видов мы даже не встречались в главном помещении. Мы были вынуждены проводить встречу в помещении этажом ниже, которое было строго изолированным. Нас заранее предупредили. На встрече позволялось присутствовать только тем членам команды, которые обладали определенным уровнем эмоциональной дисциплины. Нам даже дали какое-то фармакологическое лекарство, подавляющее гнев и другие интенсивные эмоции так, чтобы они не влияли на то, что мы делали.

Нам советовали вести себя как можно более сдержанно. И все просто потому, что ощущаемые нами эмоции могли оказаться слишком сильными для другой стороны. Противоположная сторона могла не выдержать присущей нам эмоциональной интенсивности. Это был очень интересный процесс. Да, состоялся очень-очень интересный разговор. Я бы даже сказал, что, по существу, казалось, что беседа была больше направлена на ощущение, чем на интеллектуальное или рациональное удовлетворение. Грубо говоря, я бы даже выразился… У одних видов имеются правое и левое полушария мозга, у других деление идет на квадранты.

Э.С.: Да, больше долей.

Р.К.: Да, больше долей, что затрудняет и усложняет общение по сравнению с наличием только левого и правого полушарий. Приходится учитывать множество разных обстоятельств. Это был потрясающий опыт. Знаете, когда встреча завершилась, все встали. Каждый представитель других видов подходил к нам и заключал нас в объятия. Длительное и довольно неуклюжее объятие в знак завершения встречи.

Э.С.: Рэнди, Вы ведь позволите мне уйти? (Смеется)

Р.К.: Это напоминало: “Как долго мне придется терпеть такое объятие?” В общем, приходилось ждать, пока они позволят нам уйти. Они должны были прерывать объятия первыми. Если бы это сделали мы, они бы обиделись, очень-очень обиделись. Поэтому, да, все выглядело немного неуклюже, немного эмоционально неловко.

Э.С.: Каковы были стандартные протоколы общения, о которых Вас оповещали прежде, чем отправлять в такие миссии?

Р.К.: Ну, во-первых, как Вы уже сказали, нас всегда оповещали заранее. Во-вторых, все зависело от того, куда нас посылали, к каким видам, от их уровня цивилизации, языка и так далее. Нас оповещали и предлагали список правил и инструкций, основываясь на их культуре. Вы ведь не хотите появиться в культуре и ненароком сделать что-то, что будет рассматриваться как оскорбление. “Извините, мы не хотели вас обидеть, просто так получилось”. Поэтому и существует список подробных инструкций, чтобы не создавать никаких межгалактических инцидентов.

Э.С.: Есть ли у Вас любимые инопланетные виды?

Р.К.: Это реально хороший вопрос.

Э.С.: Неужели?

Р.К.: О, да. Любимые? Вот это да! Не знаю. Когда Вы так говорите, в голове сразу же возникает список первых десяти видов. Ну, да ладно. Мы вступали в контакт с видами, обитавшими в созвездии Большого Пса, людьми-собаками.


Tags: Дэвид Уилкок
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments